К сожалению, главная беда всех верунов заключается в том, что они не способны жить по канонам своей религии.
А когда им об этом говоришь, то кажущиеся скромными агнцы оперативно превращаются в исчадие ада. )))
Но при этом чуваки чувствуют себя истинными адептами общепринятых верований, хотя и нарушают все ихние законы.
Ну, Палычу, как владельцу заводов, машин, пароходов, квадратных километров недвижимости и целой кучи соблазненных женщин, грешно завидовать скромному мне, который ни разу ни об чем таком насчет себя не распространялся.
Ибо скромность — вот главный критерий мужчины.
А сколько у кого чего есть — оно личное дело каждого, к чему его выпячивать?
Сегодня утром, возвращаясь из далей, объезжал пробку на МКАДе, и прокатил свою благоверную мимо дома, в котором я жил с годика до окончания третьего класса. Прикольно было вернуться в прошлое и даже похвастаться своими детскими подвигами, так сказать, по месту их событий (я ведь, помимо всего прочего, умудрился еще и собственную школу поджечь). )))
Несколько лет назад, воюя с российской призывной системой, возил чадо в госпиталь, расположенный почти в тех же местах. Специально показал ему полигон бывшего папашкиного обитания. Он как-то воспринял его без особых эмоций.
Может быть, всему свое время?
Э, слюшай, какой «общежитие», а? Мы с самого начала всякие углы снимали у местных жителей, а то где еще было кочегарить?
Три литра чистейшего самогона – десять целковых, вино – вообще, почти бесплатно, зато с пивом было не очень так, чтобы, но иногда получалось.
А женщины… они всегда были есть и будут – никуда от них не деться.
Бо физиология такая у человечества.
А ты бы ей ответил:
— Мы – русские – любим не только Родину, но и сиськи.
А потом сделал так, чтобы не ты ее вспоминал и облизывался, а она тебя, томно вздыхая. )))
…Когда я учился в крымском тракторно-пингвинологическом училище, к нам слетались барышни со всей ближайшей Украины – так им хотелось выйти замуж за курсантов, особенно за тех, которые дети зачетных родителей, и на последнем курсе.
Потому, что в те времена быть женой офицера-пингвинолога считалось очень выгодной партией.
И никто ни об каком национализме не думал вовсе.
Зато разврат творился – мама не горюй, аж за ушами трещало.
И смех и грех. )))
Хуйсельникова:
«Тору не читала: я не иудей, мне не обязательно. Кстати, далеко не каждый еврей её знает». )))
Пуканов порадовал:
«Шулхан Арух», конечно, не Тора, но именно этой книжкой, сочиненной религиозным фанатиком Йосефом Каро, руководствуются все жиды в своем бытие.
В общем, они оба-два пукнули так, что сами себя посадили в лужу.
Да, я всегда был таким. )))
Зато, какой высокий лоб, полный умственных стремлений.
А эти, с хитрым прищуром глаза, покрытие многовековой мудростью эпикантусов? И завлекающая улыбка, разбившая немало женских сердец вкупе с ихними податливыми телами? Да и вообще… )))
Насчет остального, дык, Ильич пиво любил дальше некуда.
Подозреваю, что все свои трактаты он сочинил, попивая волшебное зелье; иначе, стопудово, не смог бы.
Так что, не будь эгоистом, раздели лавры со скромным писателем-пивопийцем конца XIX — начала XX веков.
Неправильный треугольник.
Исходя из: Your text to link...
Палыч считает, что Соня обязана любить его, а меня — нет. ))) Это его право.
Не знаю насчет любви. Я готов отдать жизнь за свою собаку, но за своих аквариумных рыбок — никогда.
Потому, что «собаки в нашей жизни — всего лишь эпизод, тогда как мы для них — вся жизнь».
А долг, как известно, платежом красен.
И, пожалуй, я смогу ответить на твой вопрос.
Во всем виноваты крестоносцы, основавшие на ближнем востоке свои государства.
По этой причине торговля, шедшая по маршруту «Восток-Византия-Киев-Европа», оказалась в ихних руках и была ими изменена напрямую: «Восток-Европа-за вычетом своих комиссионных». Купцы реально начали терять бабки.
Тогда европейские торговцы освоили другой путь – через Балтийское море- Ладогу-трам-пам-пам-Москву-реку, Оку-Волгу-Каспийское Море.
Так разбогател Новогород, Плесков и прочие города на маршруте.
Именно по этой причине князь-бандит Ю.В. «Долгорукий» убил боярина Кучку, владевшего небольшим селением Кучково, которое впоследствии стало Москвой.
А Киев, отрезанный от торговых путей, захирел.
Все просто, Ли.
Отродясь евреи не были «лучшими врачами».
Вот, чисто с точки зрения прагматизма, скажу так: нет ничего сложного в потрошении животных. Главное – для многих – преодолеть чувство брезгливости. И все.
Так и с врачами: кто преодолел – то бох в той же хирургии.
А лечить людей…
Истинный врач никогда не станет делать этого на коммерческой основе – он вылечит просто так, безо всякой платы.
Че-то вспомнил…
Мне удаляли аппендикс в обычной московской больнице – так уж получилось. Напортачили, конечно, но не суть.
Хирург – он же лечащий врач – недавно спустился с гор.
Тогдашняя моя супруга – барышня видная, красивая и наглая дальше некуда, – после операции спросила его насчет размера благодарности.
Он все озвучил в деньгах: «Мне – столько-то, анестезиологу – столько-то, остальным – тоже».
Благоверная в ответ задала простой вопрос: «А если я не заплачу, вы его обратно зарежете?».
На что растерявшийся хирург пробормотал: «Вы понимаете, нам нужно отдавать наверх за каждую операцию».
Супруга-то и со мной была невоздержанная на язык, а уж если ей шлея под хвост попадала…
Досталось тогда бедному доктору и всему обслуживающему персоналу, особенно той симпатичной медсестре, которая брила мне лобок до операции. )))
Я, конечно, потом все разрулил, но ситуация в корне неправильная: сдирать бабки за здоровье.
И, увы, жиды в этом деле преуспели больше всех.
У Каверина-Зильбера есть повесть под названием «Много хороших людей и один завистник».
«…Это был человек высокого роста, худощавый, черноглазый, лет сорока. Глаза у него были беспокойные, и левая ноздря время от времени отвратительно раздувалась. Но ведь и у хороших людей, как известно, бывают плохие привычки! Трогал же каждую минуту бородавку Главный Городской Врач на своем толстом добром носу. Зато Старший Советник улыбался. Да, да! И можно было назвать эту улыбку добродушной, даже добродушнейшей, если бы он не потирал свои длинные белые руки и не втягивал маленькую черную голову в плечи…
Это началось давно… …Два мальчика жили на одном дворе. У одного была черная гладкая маленькая голова, которую он любил втягивать в плечи, а у другого — русая, а на затылке вихор. Каждый день они купались в реке. Раз купались, значит, ныряли… …Однажды они держали пари, кто дольше просидит под водой. Они глубоко вдохнули воздух и одновременно опустились на дно. «Раз, два, три, — считали они, — четыре, пять, шесть». Сердце билось все медленнее. «Семь, восемь, девять». Больше не было сил. Уф! И они вынырнули на поверхность. Первой показалась маленькая гладкая черная голова, а уже потом — русая, с мокрым вихром на затылке. Черный мальчик проиграл пари.
Потом они выросли, и все, что нравилось одному мальчику, не нравилось другому. Мальчик с русой головой любил бродить по горам. В конце концов он забрался так высоко, что орлы прислали ему золотую медаль. А мальчик с черной головой, спускаясь по лестнице, бледнел от страха.
Первый никогда не думал о себе. Он думал о тех, кого любил, и ему казалось, что это очень просто. А второй думал только о себе. Иногда ему даже хотелось попробовать, как это думают о других, хоть день, хоть час. Но как он ни злился — ничего не получалось.
Потом мальчик с русой головой стал Художником, и оказалось, что он умеет делать чудеса. По крайней мере, так говорили люди, смотревшие на его картины. Мальчик с черной головой тоже научился делать чудеса, например, превращать людей в птиц и животных. Но кому нужны были эти чудеса? По ночам он угрюмо думал: «Кому нужны мои чудеса?» Он томился тоской — ведь завистники всегда томятся, тоскуют.
Он ломал руки, когда видел рыболовов, спокойно сидевших с удочкой над водой. Ему становилось тошно, когда он смотрел на юношей и девушек, которые, раскинув руки, ласточкой падали в воду. Он завидовал всем, кто был моложе его. У него не было друзей, он никого не любил, кроме дочки.
Нельзя сказать, что Великий Завистник не лечился от зависти — каждое воскресенье Лекарь-Аптекарь приносил ему капли. Не помогали!
Иногда он боялся, что зависть пройдет — ведь, кроме зависти, у него в душе была только скука, а от скуки недолго и умереть. Иногда принимался утешать себя: «Ты хотел стать великим — и стал, — говорил он себе. — Никто не завидует больше, чем ты. Ты — Великий Завистник. Ты — Великий Нежелатель Добра Никому». Но чем больше он думал о себе, тем чаще вспоминал тот ясный летний день, когда два мальчика сидели под водой и считали: «Раз, два, три», — тот день, когда он проиграл пари и в его сердце впервые проснулась зависть».
В общем, в конце концов, чувак лопнул от зависти.
Так, наверное, и липец отойдет в крематорий.
А Вшивая – да, тоже точно такая же завистливая дальше некуда.
Хотя и абсолютно бездарная в качестве поэта-прозаика-критика.
Но стоит кому сказать ей об этом, кассирша сразу поднимет вселенский вой с обязательными обвинениями оппонента насчет «фашизма-отнесемЪитизма», затем приползут подобные ей носато-жопастые бездарности и изо всех своих отверстий откроют огонь по «врагу».
…Я тоже давно ничего не сочиняю этакого, но оно вовсе не повод, чтобы Вам, например, не напоминать читателю об своих литературных талантах.
А когда им об этом говоришь, то кажущиеся скромными агнцы оперативно превращаются в исчадие ада. )))
Но при этом чуваки чувствуют себя истинными адептами общепринятых верований, хотя и нарушают все ихние законы.
)))
Ибо скромность — вот главный критерий мужчины.
А сколько у кого чего есть — оно личное дело каждого, к чему его выпячивать?
)))
Несколько лет назад, воюя с российской призывной системой, возил чадо в госпиталь, расположенный почти в тех же местах. Специально показал ему полигон бывшего папашкиного обитания. Он как-то воспринял его без особых эмоций.
Может быть, всему свое время?
)))
Три литра чистейшего самогона – десять целковых, вино – вообще, почти бесплатно, зато с пивом было не очень так, чтобы, но иногда получалось.
А женщины… они всегда были есть и будут – никуда от них не деться.
Бо физиология такая у человечества.
)))
)))
— Мы – русские – любим не только Родину, но и сиськи.
А потом сделал так, чтобы не ты ее вспоминал и облизывался, а она тебя, томно вздыхая. )))
…Когда я учился в крымском тракторно-пингвинологическом училище, к нам слетались барышни со всей ближайшей Украины – так им хотелось выйти замуж за курсантов, особенно за тех, которые дети зачетных родителей, и на последнем курсе.
Потому, что в те времена быть женой офицера-пингвинолога считалось очень выгодной партией.
И никто ни об каком национализме не думал вовсе.
Зато разврат творился – мама не горюй, аж за ушами трещало.
)))
)))
Хуйсельникова:
«Тору не читала: я не иудей, мне не обязательно. Кстати, далеко не каждый еврей её знает». )))
Пуканов порадовал:
«Шулхан Арух», конечно, не Тора, но именно этой книжкой, сочиненной религиозным фанатиком Йосефом Каро, руководствуются все жиды в своем бытие.
В общем, они оба-два пукнули так, что сами себя посадили в лужу.
)))
Да, я всегда был таким. )))
Зато, какой высокий лоб, полный умственных стремлений.
А эти, с хитрым прищуром глаза, покрытие многовековой мудростью эпикантусов? И завлекающая улыбка, разбившая немало женских сердец вкупе с ихними податливыми телами? Да и вообще… )))
)))
Насчет остального, дык, Ильич пиво любил дальше некуда.
Подозреваю, что все свои трактаты он сочинил, попивая волшебное зелье; иначе, стопудово, не смог бы.
Так что, не будь эгоистом, раздели лавры со скромным писателем-пивопийцем конца XIX — начала XX веков.
)))
Нормально отдохнете, ребятки.
)))
Палыч, давайте я схожу с Вами в ХСС? Гарантирую: не соскучитесь. )))
А потом Вы с Ли в зоопарк и по кофею.
)))
)))
Неправильный треугольник.
Исходя из: Your text to link...
Палыч считает, что Соня обязана любить его, а меня — нет. ))) Это его право.
Не знаю насчет любви. Я готов отдать жизнь за свою собаку, но за своих аквариумных рыбок — никогда.
Потому, что «собаки в нашей жизни — всего лишь эпизод, тогда как мы для них — вся жизнь».
А долг, как известно, платежом красен.
)))
А он почему-то недоволен.
Я, как настоящий биологический мужчина, в меру «волосат, могуч и вонюч».
)))
)))
… Не, ну если даже ты одобрила, значит, оно точно того стоит.
)))
И, пожалуй, я смогу ответить на твой вопрос.
Во всем виноваты крестоносцы, основавшие на ближнем востоке свои государства.
По этой причине торговля, шедшая по маршруту «Восток-Византия-Киев-Европа», оказалась в ихних руках и была ими изменена напрямую: «Восток-Европа-за вычетом своих комиссионных». Купцы реально начали терять бабки.
Тогда европейские торговцы освоили другой путь – через Балтийское море- Ладогу-трам-пам-пам-Москву-реку, Оку-Волгу-Каспийское Море.
Так разбогател Новогород, Плесков и прочие города на маршруте.
Именно по этой причине князь-бандит Ю.В. «Долгорукий» убил боярина Кучку, владевшего небольшим селением Кучково, которое впоследствии стало Москвой.
А Киев, отрезанный от торговых путей, захирел.
Все просто, Ли.
)))
Вот, чисто с точки зрения прагматизма, скажу так: нет ничего сложного в потрошении животных. Главное – для многих – преодолеть чувство брезгливости. И все.
Так и с врачами: кто преодолел – то бох в той же хирургии.
А лечить людей…
Истинный врач никогда не станет делать этого на коммерческой основе – он вылечит просто так, безо всякой платы.
Че-то вспомнил…
Мне удаляли аппендикс в обычной московской больнице – так уж получилось. Напортачили, конечно, но не суть.
Хирург – он же лечащий врач – недавно спустился с гор.
Тогдашняя моя супруга – барышня видная, красивая и наглая дальше некуда, – после операции спросила его насчет размера благодарности.
Он все озвучил в деньгах: «Мне – столько-то, анестезиологу – столько-то, остальным – тоже».
Благоверная в ответ задала простой вопрос: «А если я не заплачу, вы его обратно зарежете?».
На что растерявшийся хирург пробормотал: «Вы понимаете, нам нужно отдавать наверх за каждую операцию».
Супруга-то и со мной была невоздержанная на язык, а уж если ей шлея под хвост попадала…
Досталось тогда бедному доктору и всему обслуживающему персоналу, особенно той симпатичной медсестре, которая брила мне лобок до операции. )))
Я, конечно, потом все разрулил, но ситуация в корне неправильная: сдирать бабки за здоровье.
И, увы, жиды в этом деле преуспели больше всех.
«…Это был человек высокого роста, худощавый, черноглазый, лет сорока. Глаза у него были беспокойные, и левая ноздря время от времени отвратительно раздувалась. Но ведь и у хороших людей, как известно, бывают плохие привычки! Трогал же каждую минуту бородавку Главный Городской Врач на своем толстом добром носу. Зато Старший Советник улыбался. Да, да! И можно было назвать эту улыбку добродушной, даже добродушнейшей, если бы он не потирал свои длинные белые руки и не втягивал маленькую черную голову в плечи…
Это началось давно… …Два мальчика жили на одном дворе. У одного была черная гладкая маленькая голова, которую он любил втягивать в плечи, а у другого — русая, а на затылке вихор. Каждый день они купались в реке. Раз купались, значит, ныряли… …Однажды они держали пари, кто дольше просидит под водой. Они глубоко вдохнули воздух и одновременно опустились на дно. «Раз, два, три, — считали они, — четыре, пять, шесть». Сердце билось все медленнее. «Семь, восемь, девять». Больше не было сил. Уф! И они вынырнули на поверхность. Первой показалась маленькая гладкая черная голова, а уже потом — русая, с мокрым вихром на затылке. Черный мальчик проиграл пари.
Потом они выросли, и все, что нравилось одному мальчику, не нравилось другому. Мальчик с русой головой любил бродить по горам. В конце концов он забрался так высоко, что орлы прислали ему золотую медаль. А мальчик с черной головой, спускаясь по лестнице, бледнел от страха.
Первый никогда не думал о себе. Он думал о тех, кого любил, и ему казалось, что это очень просто. А второй думал только о себе. Иногда ему даже хотелось попробовать, как это думают о других, хоть день, хоть час. Но как он ни злился — ничего не получалось.
Потом мальчик с русой головой стал Художником, и оказалось, что он умеет делать чудеса. По крайней мере, так говорили люди, смотревшие на его картины. Мальчик с черной головой тоже научился делать чудеса, например, превращать людей в птиц и животных. Но кому нужны были эти чудеса? По ночам он угрюмо думал: «Кому нужны мои чудеса?» Он томился тоской — ведь завистники всегда томятся, тоскуют.
Он ломал руки, когда видел рыболовов, спокойно сидевших с удочкой над водой. Ему становилось тошно, когда он смотрел на юношей и девушек, которые, раскинув руки, ласточкой падали в воду. Он завидовал всем, кто был моложе его. У него не было друзей, он никого не любил, кроме дочки.
Нельзя сказать, что Великий Завистник не лечился от зависти — каждое воскресенье Лекарь-Аптекарь приносил ему капли. Не помогали!
Иногда он боялся, что зависть пройдет — ведь, кроме зависти, у него в душе была только скука, а от скуки недолго и умереть. Иногда принимался утешать себя: «Ты хотел стать великим — и стал, — говорил он себе. — Никто не завидует больше, чем ты. Ты — Великий Завистник. Ты — Великий Нежелатель Добра Никому». Но чем больше он думал о себе, тем чаще вспоминал тот ясный летний день, когда два мальчика сидели под водой и считали: «Раз, два, три», — тот день, когда он проиграл пари и в его сердце впервые проснулась зависть».
В общем, в конце концов, чувак лопнул от зависти.
Так, наверное, и липец отойдет в крематорий.
А Вшивая – да, тоже точно такая же завистливая дальше некуда.
Хотя и абсолютно бездарная в качестве поэта-прозаика-критика.
Но стоит кому сказать ей об этом, кассирша сразу поднимет вселенский вой с обязательными обвинениями оппонента насчет «фашизма-отнесемЪитизма», затем приползут подобные ей носато-жопастые бездарности и изо всех своих отверстий откроют огонь по «врагу».
…Я тоже давно ничего не сочиняю этакого, но оно вовсе не повод, чтобы Вам, например, не напоминать читателю об своих литературных талантах.
)))